Статьи

Из истории развития гештальт-теории: гештальт, как целостность образа.

 Категория психического образа изначально выступала в качестве основы представлений о душе и сознании. Сознание – это прежде всего знание субъекта об окружающем мире и самом себе. Знание сообщает нечто о предмете, внешнем по отношению к тому, кто владеет этим знанием. Иначе говоря, за знанием скрыта никогда не разлучаемая связь субъекта с объектом.

В этом воплощено отношение, на размышлении о котором сосредоточен один из разделов философии гносеология (от греч. "гнозис" – познание, знание). Иногда она называется также эпистемологией (от греч. "эпистеме" – знание и "логос" – учение) или теорией познания. Психологическое исследование во все века, сообразуясь с этим гносеологическим (познавательным) отношением между субъектом и объектом, испытывало влияние различных философских подходов и решений.

Категория образа, созданная исследовательской мыслью, является формой и инструментом ее работы (как и другие категории). Гештальт-теория внесла важный вклад в его разработку.

Обратимся к некоторым фактам из истории ислледований психического образа философами и деятелями науки.

Первой причинной концепцией возникновения отдельных сенсорных качеств было учение Демокрита об ощущениях как эффектах атомных воздействий. А первой причинной концепцией восприятия, как целостного чувственного образа, было его представление об оболочках, непрерывно отделяющихся от вещей и тем самым "заносящих" в органы чувств ("эйдола" - структурное подобие этих вещей). Эта концепция пользовалась большой популярностью у естествоиспытателей вплоть до начала XIX века, когда успехи физиологии (разработка принципа специфичности сенсорных нервов) потребовали по-другому объяснить механизм "уподобления" органов чувств параметрам внешнего объекта.

Аристотель преодолевает ограниченность схемы Демокрита.  Если до него в познавательном процессе различались две формы – ощущение и мышление, то Аристотель показал, что этими формами не исчерпывается работа познавательного механизма, в котором важная роль принадлежит связывающему их звену – представлениям. Область представлений (по аристотелевской терминологии "фантазии") была открыта Аристотелем, как объект научного исследования.

В восточной науке новый подход к психогностической проблеме, к вопросу о соотношении сенсорного и интеллектуального в познании внешних предметов принадлежал Ибн аль-Хайсаму. Изучая законы отражения и преломления света, он подошел к органу зрения как к оптическому прибору. Ибн аль-Хайсам за основу зрительного восприятия принял построение в глазу по законам оптики образа внешнего объекта. То, что в дальнейшем стали называть проекцией этого образа, то есть его отнесенностью к внешнему объекту, Ибн аль-Хайсам считал результатом дополнительной умственной деятельности более высокого порядка.

В средневековой Европе философская мысль выработала два понятия, глубоко отразившихся на категориальном аппарате психологического познания. Это понятия об интенции – в томистской философии (учение Фомы Аквинского),  и о знаке – в философии номинализма (крупнейший представитель этого направления – Вильям Оккам).

У Аристотеля актуализация способности (деятельность) предполагает соответствующий ей объект. Это аристотелевское положение и преобразуется Фомой в учение об интенциональных (направленных) актах души. В интенции как внутреннем, умственном действии всегда "сосуществует" содержание – предмет, на который она направлена. (Под предметом понимается чувственный или умственный образ.)

До XIX века изучение сенсорных явлений, среди которых ведущее место занимала зрительная перцепция, велось преимущественно математиками и физиками, установившими, исходя из законов оптики, ряд физических показателей в деятельности глаза и открывшими некоторые важные для будущей физиологии зрительных ощущений и восприятий феномены (аккомодацию, смешение цветов и др.).

В первые десятилетия XIX века начинается интенсивное изучение функций глаза как физиологической системы.

Гельмгольц сделал принципиально важный шаг к новому объяснению образа, предложив гипотезу, согласно которой работа зрительной системы при построении пространственного образа происходит по аналогу логической схемы.

Под влиянием главной методологической книги той эпохи "Логики" Джона Стюарта Милля Гельмгольц назвал эту схему "бессознательным умозаключением". Бегающий по предметам глаз, сравнивающий их, анализирующий и т.д., производит операции, в принципе сходные с тем, что делает мысль, следуя формуле: "если... то...". Из этого следовало, что построение умственного (не имеющего чувственной ткани) образа происходит по типу действий, которым организм первоначально обучается в школе прямых контактов с окружающими предметами.

Психический образ и психическое действие сомкнулись в целостный продукт. Предметность образа и активность его построения объяснялись не интенцией сознания (как у Брентано), а реальным взаимодействием организма с объектами внешнего мира.

Сеченов доказал рефлекторный характер этой работы. Чувственно-двигательную активность глаза он представил как модель "согласования движения с чувствованием" в поведении целостного организма.

Умственный образ совместно с чувственным создает один из целостных блоков категориального аппарата психологической науки.

Гештальт-теория формировалась в противовес обоим направлениям психологии сознания – как структурализму, так и функционализму. Структурализм ориентировался, следуя стратегии физики или химии, на поиск элементов – "атомов" психики, функционализм – на изучение функций, подобных биологическим.

Образ мысли гештальтистов складывается под впечатлением новых направлений за пределами психологии. Не идеалы механики и не эволюционная биология, а революционные события в физике вдохновили их на изобретение своего плана реформы психологии.

Открытие рентгеновских лучей и радиоактивности, открытие Планком (у которого учился один из ведущих представителей гештальтизма В.Келер) кванта действия, теория относительности и нараставший удельный вес категории физического поля повлияли на умы группы психологов, девизом которых стал термин "гештальт" (особая организованная целостность). Его праобразом служило физическое понятие о поле.

Смысл любой теоретической конструкции выявляет не только то, что она утверждает, но и то, что она отвергает. Гештальтизм отверг "атомизм" структурной школы, ее версию о первоэлементах сознания. Функционализм же был отвергнут гештальт-теорией по причине трактовки им психических функций как действий или процессов, совершаемых "Я" ради заранее поставленной цели. Вместе с тем, отвергнув теории сознания, гештальтизм выступил также против бихевиористской теории поведения, которая требовала изгнать из психологии само понятие о сознании как загадочном агенте, правящем телесными реакциями изнутри организма.

В понятии гештальта появилась перспектива вывести психологическую науку на новый путь. Гештальт – это целостность, которая определяет происходящее с ее компонентами. Первичны целостные восприятия, а не отдельные ощущения, свойства которых этими целостностями и определяются.

Гештальт изменяется по собственным, имманентным ему законам, не нуждаясь в направляющей его извне цели. Гештальт организует поведение организма, которое без него оборачивается серией слепых реакций, случайных проб и ошибок. Во всех случаях за термином "гештальт" стояла категория психического образа. В ее обогащении – главная историческая миссия, достойно исполненная гештальтизмом.

Стремясь покончить с преобладающими в психологии взглядами, что ее суверенность можно отстоять только в противовес более "твердым" наукам (физике, химии, биологии), гештальтисты придали глобальный характер воплощенному в гештальте принципу системной организации. "Гештальтированы" все объекты. Субстрат психики – это система мозга в такой же степени, как и взаимосвязанная с ней система сознания. Отношение же между веществом мозга и психическим миром следует мыслить не по типу механического взаимодействия между ними, но по типу изоморфизма (соответствия одной структуры другой подобно тому, как топографическая карта соответствует в основных элементах отображенной на ней местности).

Не порождаясь материальными структурами, а лишь соответствуя им, психические образы выступали как причина самих себя. Гештальтизм изменял стиль психологического мышления, утверждал в нем системную ориентацию, что позволило существенно обогатить эмпирическую основу представлений о сознании и его образном строе. Особым ответвлением этой научной школы стали работы К.Левина и его учеников, центрированные на проблеме мотивации поведения.

Резонанс гештальтистских идей зазвучал в других исследовательских направлениях, в частности в необихевиоризме Толмена, предложившего считать регулятором поведения крыс в лабиринте "когнитивную карту", что внесло в классический бихевиоризм категорию психического образа.

Возможно, что введение И.П.Павловым в учение о высшей нервной деятельности понятия о динамическом стереотипе также отразило потребность в преодолении "атомизма", который гештальтисты инкриминировали этому учению.

Категория образа (стоявшая за неологизмом "гештальт") охватывала все уровни когнитивной организации психики – как сенсорный (чувственно-образный), так и интеллектуальный. Само понятие об интеллекте было изменено после классических опытов Вольфганга Кёлера над человекообразными обезьянами, справлявшимися с новыми задачами, для решения которых недостаточно было прежних навыков (условных рефлексов). Кёлер объяснил наблюдаемое поведение, оперируя представлением о сенсорном поле и его реорганизации в случае решения.

Другой лидер гештальтизма М.Вертгеймер перешел от животного интеллекта к человеческому. Притом интеллекту высшего, какой только может быть, уровня, поскольку одним из его испытуемых был А.Эйнштейн.

В работах, посвященных этой высшей форме мышления (Вертгеймер назвал его продуктивным), в качестве объяснительных принципов использовались все те же понятия "реорганизация", "центрировка", "группирование", которые считались всеобщими для способов построения и преобразования гештальта.

Но именно такой подход обнажал слабость гештальтистской схемы, считавшейся пригодной для всех случаев жизни, в том числе и жизни психической, обретающей различные формы на различных уровнях развития. Отсутствие историзма и ориентация на те феномены, которые действительны для ситуаций "здесь и теперь", препятствовали разработке категории психического образа в его лонгитюдной динамике, в различных генетических срезах. Между тем прошлое и будущее психического образа органично представлено в его "работе" в качестве детерминанты актуального поведения. В то время слабое звено гештальтизма было в игнорировании того, что в "ткани" образа имеются различные уровни организации. Категориальное знание о них запечатлено в разграничении чувственного и умственного образов. Умственный образ отличается в качестве психической реалии своей когнитивно-коммуникативной природой. Он возникает в человеческом социуме, решая задачи, инспирированные деятельностью по освоению предметного мира.

Среди факторов, производящих умственный образ, решающая роль принадлежит знаковым системам. Важнейшая из них – язык. Его компоненты слова (как знаки – носители значений) служат орудиями преобразований чувственных образов в умственные, определяя их психическую ипостась.

С возникновением психологии в качестве самостоятельной науки вопрос о роли языка как "органа, формирующего мысль" (формула В. Гумбольдта), стимулировал несколько направлений поисков решений, открытых для конкретно-эмпирического изучения этой роли. Сначала в Германии у группы приверженцев психологии Гербарта (Штейталь, Лацарус), а затем в Российской Империи, где сложилось новаторское направление, созданное А.А.Потебней.

А.А. Потебня - выдающийся украинский  и российский языковед, литературовед, философ, первый крупный теоретик лингвистики в Российской Империи, его имя носит Институт языкознания НАН Украины. Он является основоположником так называемого психологического направления в славянском языкознании. Сохранились свидетельства, что книга Потебни "Мысль и язык" была первой среди познакомивших Выготского с психологией.

В богатстве оставленных этим великим филологом идей можно выделить две, особо значимые (по мнению А.В.Петровского, М.Г.Ярошевского) для психологии: понятие об апперцепции, связанной со словом, и о внутренней форме слова.

У Потебни в качестве могущественного фактора апперцепции выступило слово как элемент народной мысли.

Тем самым орган этой мысли – язык выступил в роли главной призмы видения мира, каким он явлен индивиду с момента овладения речью. А.А.Потебня видел в языке непрерывно творимый народом орган. Из этого следовало, что индивидуальное сознание контролируется (благодаря апперцепции в слове) определенным уровнем развития опыта народа, его ментальностью.

Именно язык обеспечивает активное формирование индивидуального сознания.

Ключевая проблема стадий развития этого сознания, в изучении которой удалось продуктивно продвинуться Пиаже и Выготскому, неотвратимо побуждает подойти к умственному образу как к психической реальности, не отделимой от субъекта и оперирования системой языка.

"Сердцем" коллизий, как доказал М.М.Бахтин, выступает диалог. Образ мысли, строящей умственный образ, изначально диалогичен не в общении как обмене знаками, а благодаря языковой семантике.

В работах Потебни, Выготского, Бахтина, Ухтомского принцип диалогизма обогатился важными признаками:

а) народность, требующая выйти к системе смыслов и ценностей, присущих не социуму "вообще", а данному народу с его неповторимой судьбой;

б) культура как отличная от природы по началам и законам своего бытия духовная сфера;

в) историзм, для которого служащий средством общения язык не застывшая знаковая структура, но непрерывно творимый народом орган;

 г) личность.

В настоящее время в теории и практике гештальта уделяется внимание всем пяти уровням осознавания и формам самовыражения человека :

1.       Тело, осознавание своего тела.

2.       Ощущения.

3.       Емоции, переживания.

4.       Мысли.

5.       Действие, моторный компонент.

Статью составила Вікторія Фетісова (по материалам книги А.В.Петровского, М.Г.Ярошевского "Основы теоретической психологии")

Метки: